Холод [litres] - Элизабет Бир

на Бенедика, когда он опустился в ущелье, по которому можно было попасть на следующую страту, но только фильтры доспехов спасли его от слепоты, когда его внезапно окружила пелена из капель воды, отражающая яркий свет. Лес из грибов, похоже, не мог удержать каждую каплю, которая вытекала из давно треснувшей поливной системы.

Бенедик покачал головой и закрутился на кабеле, чтобы получить круговой обзор. Он смотрел на радуги; их поляризованный свет, усиленный фильтрами, скользил по его броне.

– Я спустился, – сказал он Челси и, прилагая минимальные усилия, раскачался и добрался до края шахты. Стрижи с криками летали вокруг него, пикировали на его голову и руки, но даже если бы они посмели приблизиться к нему и атаковать, их когти не причинили бы ему вреда. Он опустился на подходящий узловатый вырост древесного гриба и встал поудобнее.

– Готов страховать.

Пока он ждал ее, у него было время рассмотреть шахту под ним. Мимоза на ее краю росла особенно буйно, и из ее кроны доносились резкие крики попугайчиков. На этом участке и дальше на юг шахта густо заросла лесом. Бенедик мог разглядеть огни, пробивавшиеся через пышный слой листьев.

Менее чем через десять минут до него добралась Челси. Бенедика позабавило то, что она, как и он, тоже сделала разворот вокруг своей оси, любуясь видами.

– Держись, – сказала она и, раскачиваясь, словно маятник, двинулась в сторону ближайшего троса. Она потянулась, сделала оборот вокруг своей оси, просунула руку сквозь корку из гнезд стрижей и крепко вцепилась в нее.

В другой ее руке блеснул нож, и она изящно подхватила падающий материал. Когда она отпустила трос, в ее руках оказался комок из самых чистых гнезд, а также несколько десятков крошечных яиц. Все это они добавят к своему рациону из уже опробованных грибов.

– Обеденный перерыв? – спросила Челси, снова подлетая к нему на тросе.

Как только ее удалось надежно закрепить, Бенедик отстегнул себя.

– Ты только о еде и думаешь.

– Суп из птичьих гнезд, – предложила она и опустила Бенедика еще до того, как он об этом попросил. Ему пришлось немного раскачаться, чтобы добраться до края шахты, но как только его ноги ударились о пол, мимозы отступили, создавая защищенную поляну, и Бенедик без проблем опустил на нее Челси.

Самый простой метод приготовления супа был связан с аккуратным применением микроволновых проекторов, которые были в их наборе инструментов. Набор обвернулся вокруг складывающейся миски, а Бенедик и Челси прикрыли его экранированными перчатками, чтобы шальное излучение не поджарило их глаза, внутренние органы или пролетающих мимо птиц. Вскоре они уже делили между собой миску с дымящимся густым супом из гнезд, из которого торчали кусочки грибов и вареных яиц.

– Удивительная идиллия в ходе такой напряженной погони, – сказала Челси, пока Бенедик вытирал тарелки. Он беспокоился о том, что набор инструментов разрядится, хотя в случае необходимости мог бы подзарядить его от своей брони.

Сам набор инструментов практически путался под ногами и, похоже, твердо решил держаться как можно дальше от мимозы. Бенедик не мог его в этом упрекнуть. Он зацокал языком, и набор с разбегу прыгнул в подставленную ладонь, а затем помчался вверх по руке.

– Если мы догоним ее, когда уже будем истощены, ничего хорошего из этого не выйдет, – мягко сказал Бенедик, укладывая миску в свой рюкзак.

– Так же мог сказать отец.

Бенедик настроил свой трос, игнорируя нерациональный укол раздражения. Он – не свой отец, а Челси – не Тристен.

– Я уверен, что когда-то именно так он и сказал. Хочешь пойти первой?

Судя по изучающему взгляду, который Челси бросила на Бенедика, пока крепила тросы, она прекрасно понимала, что он о чем-то умолчал. Возможно, она даже догадывалась, о чем именно; его всегда удивляли пробелы в знаниях его младших братьев и сестер в том, что касается истории семьи.

Никто не упрекнет их в этом. Ведь ни Бенедик, ни Тристен не лезли из кожи вон, чтобы чему-то научить их. Тот факт, что их отец запретил подобные знания, лишь усиливало необходимость передать их следующим поколениям. Возможно, у Бенедика было больше причин стыдиться, чем у Тристена, и он бы с радостью умолчал о своих многочисленных провалах, но на самом деле ложь, созданную Аласдером Конном, поддерживали они оба.

Поэтому данный промах, возможно, был незначительным. Тем не менее он по-прежнему не давал покоя Бенедику, ведь это было дополнительным свидетельством его трусости – качества, которое, как ему казалось, уже стало очевидным для всех.

– Точно, – ответила Челси. – Встретимся на конце веревки.

Она перекинула ногу через край шахты и исчезла.

♦ ♦ ♦

Какое-то время они, как и раньше, спускались по шахте один за другим. В этой части шахты освещение и террасы не пострадали; тонкие, словно тростинки, палочки, установленные между деревьев, обеспечивали освещение. Костюм Бенедика покалывал его, предупреждая о нефильтрованном ультрафиолете. В ответ Бенедик закрыл свой шлем. Хватит с него лучевых ожогов.

Пока он лез вниз по тросу, ему казалось, что он бесшумно, словно паук, скользит по прохладному пестрому тоннелю. Растительность, хотя и пышная, уже достигла предельной точки роста; здесь было много свободного пространства и длинные открытые линии обзора. После густых зарослей предыдущей шахты просторные беседки этого вертикального леса действовали на Бенедика успокаивающе. Здесь напасть на них из засады будет сложнее.

Жизнь на данном участке была более знакомой, но уровни кислорода оставались достаточно высокими, и поэтому Бенедику попадались насекомые необычных размеров: лилово-синяя сверкающая стрекоза с размахом крыльев в полметра; божья коровка размером с тарелку.

«Чем именно питаются подобные большие членистоногие?» – подумал Бенедик и решил, что от хищных личинок-нимф размером с его бедро нужно держаться подальше. Он спускался скрытно – его движение сопровождал только шелест листьев о броню и жужжание троса в лебедке, – и поэтому Бенедик проходил на расстоянии вытянутой руки от многих животных еще до того, как они замечали его появление. Полуметровая пятнистая кошка, зашипев, исчезла; зеленоватый ленивец сонно потянулся и, раскачавшись, перебрался на соседнюю ветку.

Бенедик ухмыльнулся; это выражение лица потрясло бы его братьев и сестер – ведь дело было серьезное, а у него сложилась репутация человека, который никогда не радуется. И Бенедику казалось, что это в равной степени связано как с особенностями характера, так и с приобретенной ангедонией.

Но высокое содержание кислорода в воздухе может вызвать эйфорию, и, кроме того, сложно не развеселиться, когда видишь ленивца.

«Сфокусируйся на работе, Бен», – подумал он, используя слова Кейтлин, и постарался не увлекаться разглядыванием местной флоры и фауны.

Если не считать большого количества кислорода,